The following text is not a historical study. It is a retelling of the witness’s life story based on the memories recorded in the interview. The story was processed by external collaborators of the Memory of Nations. In some cases, the short biography draws on documents made available by the Security Forces Archives, State District Archives, National Archives, or other institutions. These are used merely to complement the witness’s testimony. The referenced pages of such files are saved in the Documents section.

If you have objections or additions to the text, please contact the chief editor of the Memory of Nations. (michal.smid@ustrcr.cz)

Dmitrij Drozd Дмитрий Дрозд (* 1973)

• родился 26 марта 1973 г. в д. Дрозды в семье Михаила и Зои Дрозд

• в 1974 году семья переезжает в Минск

• в 1998 году поступает в БГУ на исторический факультет на специальность “Музейное дело и охрана памятников историко-культурного наследия”

• в 2010 году, за участие в акции протеста против фальсификации результатов голосования на президентских выборах, был осужден на 10 суток административного ареста.

• в 2010 году, через несколько недель, после освобождения - вновь арестован и взят под стражу, как подозреваемый по ч. 2 ст. 293

• 5 мая 2011 осужден на 3 года лишения свободы, которое отбывал в колонии г. Бобруйска

• в 2014 году женился на Виктории Павлючук. 25 февраля 2015 года у них родился сын Павел

• стал лауреатом правозащитной премии в номинации «Журналист года», лауреатом премии имени Франтишка Олехновича за тюремную литературу.

(Ruská verze příběhu následuje po české)

Rodinná historie

Dmitrij Drozd se narodil 26. března 1973 ve vesnici Drozdy, kde žili jeho předkové již od konce 19. století. V letech 1892 -1893 koupil jeho prapradědeček Pavel Drozd poblíž Minsku dva pozemky. Celkově toto prostranství zabíralo zhruba padesát pět hektarů a dostalo pojmenování Drozdy, což bylo i zaznamenáno v dokumentech a mapách z 20.–30. let. Stejně začali nazývat i poblíž postavenou vodní nádrž. 

V Drozdech se narodili pradědeček Konstantin, dědeček Vladimír i otec pamětníka, Michail Drozd. Synové prapradědečka Vasilij, Michail a Grigorij, stejně jako rodina jeho dcery Varvary Semižjon, se v roce 1929 dočkali vyvlastnění. Byli připraveni o půdu, domov, veškerý majetek a byli vyhnáni do Archangelské oblasti na severu SSSR - aby tam umírali.

Samotná vesnice Drozdy tvořila dlouho hranici Minsku a jeho součástí se stala až v roce 1975. Město Minsk, kam se rodina po narození pamětníka přestěhovala, má i Dmitrij uvedeno ve svém rodném listu.

Matka Dmitrije Zoja Drozd, rodným jménem Vysockaja, se narodila ve vesnici Veselovka na břehu jezera Komsomol, které je nyní rovněž součástí hlavního města. Oba rodiče Dmitrije navštěvovali minské školy, v nichž se převážně učilo v ruštině a běloruský jazyk se vyučoval téměř jako cizí jazyk. Navíc bylo možné podat žádost o uvolnění z výuky běloruského jazyka, což matka Dmitrije také učinila. Sama šla po ukončení osmileté základní školy pracovat do továrny.

 

Ideologie ze školních lavic

Dmitrij navštěvoval v Minsku střední školu č. 132. Byla to typická sovětská škola, která se více než na samotné vzdělávání zaměřovala na ideologickou výchovu. Každý den před vyučováním probíhal takzvaný „politický zpravodaj“, během něhož se projednávala politika strany, kongresy či konference. Když bylo Dmitrijovi dvanáct let, začínala zrovna tzv. perestrojka a ideologie SSSR se postupně vytrácela. „Na pionýrském táboře o letních prázdninách jsem se společně s dalšími dětmi účastnil polovojenské hry Záblesk. S kamarády nás pověřili hlídáním rudé sovětské vlajky, která měla být vytažena na stožár během nástupu,» vzpomíná pamětník. «Vyvěsit vlajku jsme pochopitelně nechtěli. Navrhl jsem, abychom ji sundali a místo ní pověsili na stožár hadr na podlahu, což jsme také udělali. Stožár byl sestrojený tak, že jakmile se vlajka vytáhla o něco výš, už ji nebylo možné sundat. Když se ráno celý tábor - stovky dětí - seřadil na nástupu, zavlál nám nad hlavami místo vlajky hadr na podlahu. Pokud by se to stalo o několik let dřív, byl by z toho obrovský skandál, ale teď už to nikoho příliš nevzrušovalo.“ Tento hadr z pionýrského tábora se pro Dmitrije stal symbolem rozpadu Sovětského svazu.

 

Odmítnutí Komsomolu

Také již nebylo povinné vstupovat do Komsomolu (Komunistického svazu mládeže), ačkoliv stále panovala představa, že se jedná o „elitu“ sovětské mládeže. Vstup do něj bylo možné zajistit buď doporučením jednoho komunisty, nebo dvou členů Komsomolu. Dmitrije doporučila jeho učitelka matematiky. Přestože už vstup do Komsomolu nebyl nutně vyžadován, stále to hrálo roli při vstupu na střední odbornou školu či průmyslovku, kdy k této skutečnosti přihlížela přijímací komise. Dmitrij se ale ani tak ke Komsomolu nepřipojil.

Po ukončení osmileté základní školy v roce 1988 byl přijat na střední odbornou školu, studijní obor fotografie. V té době členství v Komsomolu již nikdo neprověřoval. Po třech a půl letech studia, v roce 1992 (po rozpadu SSSR), si Dmitrij dlouho nemohl najít práci v oboru, a tak šel pracovat do obchodu jako skladník.

V roce 1996 se mu podařilo získat zaměstnání v minilabu firmy Kodak, kde vyvolával filmy a tiskl fotografie. Od té chvíle se Dmitrij začal intenzivně věnovat fotografii, uspořádal i vlastní výstavu a stal se členem Svazu fotografů Běloruska. Rozpad Sovětského svazu nijak zvlášť nevnímal, i když jeho přátelé vrstevníci se o politický život v zemi zajímali, zejména pak po roce 1988. Do tohoto období spadá i objevení místa Kurapaty, kde se nacházejí hroby obětí masových poprav z let 1930-1940. Také běloruské národní hnutí začalo v této době nabývat na síle.

 

Perestrojka

Po chudém sovětském dětství nastaly ještě těžší časy. Perestrojka (přestavba) výrazně ovlivnila životní úroveň. Ještě když byl Dmitrij malý, v 70. letech, musela jeho rodina pronajímat jeden pokoj ve svém dvoupokojovém bytě, aby se vůbec nějak uživila. Žili tak ve čtyřech v jedné místnosti a druhou místnost pronajímali buď další rodině, anebo studentkám. Otec měl často dvě zaměstnání. Pracoval v továrně a po směně chodil ještě do obchodu, kde dělal skladníka. Ani tak ale nebylo peněz nazbyt a regály v obchodech navíc zely prázdnotou. Každý měsíc dostával otec takzvané „objednávky“ (potravinové lístky do speciálního obchodu v továrně) na kuře a párky. Dmitrijův dědeček trpěl cukrovkou, měl proto nárok na pohanku, kterou pak věnoval vnoučatům. Pohanka byla nedostatkovým zbožím, v obchodech nebyla k sehnání. Byl to svátek, když se doma k večeři podávala pohanka s párky. Mnohem častěji ale měli brambory nebo těstoviny. 

 

Bez otce

V květnu 1991 zemřel náhle ve věku čtyřiceti let Dmitrijův otec Michail Drozd. Pomáhal své matce se stěhováním, přenášel těžké věci, a když v jednom okamžiku vystoupal do třetího patra, upadl a zemřel. Dmitrijovi tehdy bylo 18 let. Celé břemeno výchovy dvou dětí tak padlo na jeho matku. V roce 2002 odešel Dmitrij za vidinou vyšších příjmů do Moskvy, kde získal práci fotografa ve fotolabu Kodak. Domů do Běloruska se vracel zřídka. V Moskvě se seznámil s Olgou, se kterou po čase plánovali svatbu. Dmitrij však nechtěl zůstat v Moskvě a Olga, rozená Moskvanka, se odmítala přestěhovat do Běloruska, takže se pár nakonec rozešel. V roce 1998 nastoupil Dmitrij na fakultu historie Běloruské státní univerzity, na obor muzejnictví a ochrana památek historického a kulturního dědictví. Studoval dálkově, proto mohl pokračovat v práci v Moskvě a do Běloruska jezdil pouze na zkouškové období.

Studium absolvoval v roce 2005 a ještě během svého pobytu v Moskvě začal pracovat na své první knize „Majitelé půdy v Minské gubernii 1861–1900“. Kniha vyšla, až když už byl zpět v Bělorusku: „V roce 2009 jsem se vrátil. Jedním z důvodů návratu bylo, že jsem chtěl dělat něco víc, než jen pracovat pro Kodak. Téhož roku jsem ještě v Moskvě začal psát svoji první knihu, kterou jsem vydal už v následujícím roce 2010.“

 

Volby

Následující prezidentské volby v Bělorusku připadly na prosinec 2010. Dmitrij se zapojil do volební kampaně Andreje Sannikova, běloruského politika a veřejného činitele, kandidáta na prezidenta. Společně s dalšími členy této skupiny shromažďoval podpisy nezbytné pro registraci kandidáta do hlavní volební komise (podle běloruských zákonů je pro zařazení osoby na kandidátskou prezidentskou listinu potřeba sesbírat na jeho podporu 100 000 podpisů). Lidé se aktivně podepisovali a ptali se: Změní se vláda? Co se bude dít po volbách? Přestože se u sběru podpisů jedná o zcela standardní postup, našli se lidé, kteří se kvůli své podpoře alternativních kandidátů obávali následných odvetných opatření: „Stane se nám za to něco? Kam se tyto podpisy dostanou? Nepřijdeme o práci? Nezastřelí nás?“ Sbírání podpisů bylo náročné i fyzicky, připadlo totiž na podzim až zimu roku 2010 a zima toho roku byla obzvlášť drsná. Sbíralo se venku na ulicích či ve stanicích metra. Nikdo tenkrát neměl tušení, jak volby skončí. Jedno ale bylo zřejmé: míra nespokojenosti s diktátorským režimem Lukašenka dosáhla kritické meze. Kandidáti měli odhodlání a vyzývali lidi, aby šli protestovat proti falšování výsledků voleb bezprostředně po uzavření volebních místností.

 

Náměstí

Dne 19. prosince se demonstranti, podle různých odhadů od třiceti do padesáti tisíc lidí, shromáždili na náměstí Okťabrskaja v Minsku, odkud pokračovali na náměstí Nezávislosti, k sídlu vlády. Tam požadovali opakování voleb bez účasti současného vedení země Alexandra Lukašenka. Mezi protestujícími byl také Dmitrij Drozd. «Bylo devatenáctého. Od samého rána tu vládla vzrušená atmosféra plná očekávání něčeho důležitého a velkolepého. Každému bylo jasné, že pokud dojde k nařízení shora, budou nás bít obušky, lít na nás v zimě ledovou vodu nebo do nás budou střílet. Nikdo nepochyboval o tom, že jdeme neozbrojeni proti obrovské síle, bezpodmínečně vydáni na pospas lidem, kteří mají nyní všechno: moc, peníze, vily v Drozdách. Lidem, kteří jsou v tomto životě spolu se svými dětmi a vnoučaty zabezpečeni na dlouhé roky. A kvůli této šťastné stabilitě zašlapou desítky a stovky svých odpůrců do země.“

Kolem dvaadvacáté hodiny večerní se demonstranti přiblížili k sídlu vlády, kde zrovna probíhalo sčítání volebních hlasů. Najednou se ozval zvuk roztříštěného skla. Několik lidí začalo rozbíjet skleněnou výplň dveří vládní budovy. Kandidáti křičeli do megafonu: „Zastavte to! Je to provokace!“ Nicméně lidé rozbíjející okna byli k nezastavení. Policie nezakročila a oficiální běloruská televize tuto akci zabírala z různých úhlů. Bylo zřejmé, že se jedná o provokaci úřadů. To vše trvalo přibližně čtyřicet minut. Demonstranti se seřadili do jedné linie a pokračovali ve výzvách: „Přestaňte! Přestaňte!“

 

Správní zadržení

Dmitrij se v jednu chvíli spolu s několika dalšími demonstranty přiblížil k sídlu vlády a třikrát udeřil megafonem do desky, která zakrývala dveře hlavní sčítací komise. V tom okamžiku už na náměstí rozháněli dav. Oddíly OMON (speciální policejní oddíl) a další jednotky vytvořily kordon a hrubě, s pomocí speciálního vybavení, začaly demonstranty bít a vytlačovat nazpět. Té noci zadrželi na osm set lidí včetně prezidentských kandidátů a členů jejich volebních kampaní. Byl mezi nimi i Dmitrij. Zatáhli ho do antonu, kde se již těsnalo čtyřicet až pětačtyřicet lidí. Nejprve všechny odvezli na okresní policejní oddělení, kde s nimi sepsali protokoly, sejmuli jim otisky prstů a pořídili s nimi videozáznamy. Poté Dmitrije a další zadržené odvezli do vězení Žodino, neboť věznice v Minsku už byly plné.

«Když mě naložili do antonu, venku už svítalo. Neměl jsem tušení, kolik uběhlo času, posadili nás tam dvacet pět až třicet lidí a odvezli k soudu Zavodskaja. U vchodu bylo seřazeno na padesát policistů. Zavedli nás do jednací síně soudu, ve které byli pouze tři až čtyři strážníci. Všichni jsme se hned pokoušeli usnout. Bylo tam naprosté ticho. Jednoho po druhém nás předvolávali k soudkyni. Přede mnou stála na chodbě dívka, se kterou jsem se již setkal v Okrestinské ulici. Dostala deset dní. Šel jsem k soudkyni, která mi položila několik otázek. Odpověděl jsem, že jsem se neúčastnil aktivně a že jsem nezaslechl varování policie, ačkoliv jsem chápal, že se účastním neschváleného shromáždění. Ptali se mne: „Proč jste šel na náměstí?“ Řekl jsem: „V Běloruské státní televizi k tomu lidi vybízeli.“ - „Takže jste podlehl tomuhle vlivu?“ komentovala to soudkyně. Dostal jsem deset dní.“

 

Trestní řízení

«1. února mě probudila matka s tím, že si pro mě přišla policie. Bylo sedm hodin ráno. Oblékl jsem se a zeptal se, na jak dlouho mne odvedou. Sdělili mi, že mě předvolávají jako svědka a že se objevily nové okolnosti případu. Přišli k nám dva pracovníci v černém. Ani nevím, jestli matce ukázali své průkazy, žádnými doklady se neprokazovali. Oblékl jsem si to, co obvykle, prakticky totéž, co jsem měl na sobě v Žodinu. Svetr a modré tričko. Jeli jsme minibusem. Zeptal jsem se, zda mají nějaké doklady. Odpověděli, že ne, že podle zákona mohou svědka přivézt osobně. Měl jsem nutkání požádat, aby zastavili autobus a já mohl vystoupit, ale zůstal jsem,“ popisuje pamětník.

Během výslechu Dmitrijovi promítli video se záběry, jak tluče megafonem na dveře vládní budovy. To, že člověk na videu je on, Dmitrij popřel. Řekl, že je to jen nějaký muž, který mu je podobný. O tři dny později byl převezen do vyšetřovací vazby č. 1 v ulici Volodarského v Minsku, tzv. věznice Volodarka. Jakožto historik byl Dmitrij do určité míry dokonce rád, že se dostal právě tam, protože budova byla postavena v roce 1825 jako „vězeňský hrad“ minské gubernie. Lidově se mu říkalo Piščalovský hrad, na počest muže, který získal veřejnou zakázku na stavbu, statkáře Rudolfa Piščala. Dmitrij měl tedy jedinečnou příležitost tuto kultovní historickou budovu navštívit. Dne 5. května se dostal spolu s dalšími čtyřmi obžalovanými v případu „Hromadné nepokoje“ k soudu. Dalšími obžalovanými byli: Ales Kirkevič, Andrej Protaseňa, Pavel Vinogradov a Vladimir Chomičenko. Státní zástupce pro Dmitrije požadoval trest odnětí svobody ve výši tří a půl let.

 

Svoboda!

Dmitrij Drozd byl odsouzen ke třem letům vězení. Trest si odpykával ve věznici města Bobrujsk. Pod tlakem běloruského i mezinárodního společenství a také kvůli sankcím začal Lukašenkův režim politické vězně propouštět. Dmitrij byl propuštěn na svobodu zhruba po sedmi měsících, dne 13. srpna 2011.

„Mnoho „nerdů“ prokázalo na náměstí neuvěřitelnou odvahu, a to jak během vyšetřování, tak i během soudů i po nich, kdy se ocitli ve zcela neznámém, cizím a nemilosrdném světě vězení. I když pod neuvěřitelným tlakem, pod vlivem zastrašování nebo mučení si někteří z nás v určité fázi této dlouhé a obtížné cesty uvědomili, že už nemají sílu, zatímco jiní si tu cestu prošli hrdinsky až do konce - každý, kdo toho dne vyšel na náměstí, se může považovat za hrdinu.“

 

Doslov

Po propuštění začal Dmitrij Drozd publikovat své články na známém opozičním webu Charta 97. V letech 2012-2013 díky speciálnímu mezinárodnímu programu Kalinovského na podporu utlačovaných dostal příležitost studovat na Varšavské univerzitě. Zároveň pokračoval ve výzkumné práci v běloruských a polských archivech. Od května 2015 je redaktorem a autorem webových stránek Běloruského dokumentačního centra. V srpnu 2016 Dmitrij Drozd založil a dále vede Praktickou školu vyhledávání obětí represí, kde pomáhá lidem dozvědět se pravdu o obětech stalinských represí, a vydává články na toto téma. V roce 2016 se stal laureátem ceny za lidská práva v kategorii Novinář roku.

V roce 2014 se Dmitrij Drozd oženil s Viktorií Pavljučuk, s níž se seznámil v Běloruském národním historickém archivu. V roce 2015 se jim narodil syn Pavel.

 

 

RUSKÁ VERZE NAHRÁVKY

История семьи

Дмитрий Дрозд родился 26 марта 1973 г. в д. Дрозды, где с конца XIX в. жили его предки. В 1892 и 1893 годах его прапрапрадед Павел Дрозд купил два участка земли поближе к Минску. Все эти земли, около 55 га, и стали «Дроздами», что зафиксировано в документах и картах 20−30-х годов. Так стало называться и построенное рядом водохранилище. 

В Дроздах родились прадед Константин, дед Владимир и отец свидетеля - Михаил Дрозд. Сыновья Павла: Василий, Михаил и Григорий, а также семья дочери Варвары Семижён были «раскулачены» в 1929 году. Они были лишены земли, домой, имущества и высланы в Архангельскую область, на север СССР – умирать.

Сам посёлок Дрозды довольно долго были границей Минска, и вошли в черту города только в 1975 году. После рождения Дмитрия, семья переехала в Минск. В свидетельстве о рождении у Дмитрия местом рождения указан город Минск.

Мама - Зоя Дрозд (девичья фамилия Высоцкая) родилась в деревне Веселовка (теперь это тоже Минск, берег Комсомольского озера). Родители Дмитрия посещали Минские школы. Практически все школы Минска были русскоязычными. Белорусский язык изучался почти как иностранный. Кроме того можно было написать заявление и не посещать его, что и сделала мама Дмитрия. Закончив 8 классов, Зоя идёт работать на фабрику.

 

Идеология со школьной скамьи

Дмитрий учился в 132-й средней школе г. Минска. Это была обычная советская школа, в которой больше уделялось внимания идеологическому воспитанию, нежели образованию. Каждый день, перед уроками проводилась т.н. политинформация, на которой обсуждалась политика партии, съезды, конференции. Когда Дмитрию было 12 лет - началась «перестройка», и идеология СССР начала постепенно сходить на нет. «Во время отдыха в пионерском лагере я с другими детьми участвовал в военизированной игре «Зарница». Нас с товарищами назначили сторожить советский красный флаг, который развивался на флагштоке на «линейке» (специальное место, где проходят торжественные встречи пионеров – линейки). Конечно, нам не хотелось этого делать. Я предложил спустить флаг и повесить вместо него половую тряпку. Что мы и сделали. Флагшток устроен так, что если перетянуть флаг немного выше, то его уже невозможно снять. Так и получилось. Утром, когда весь лагерь, сотни детей, выстроились на линейку, над нами вместо флага развивалась половая тряпка. Случись это несколькими годами ранее, был бы большой скандал. А сейчас это никого не взволновало». Для Дмитрия эта половая тряпка, развивающаяся над пионерским лагерем, и стала символом развала СССР.

 

Отказ от комсомола

В комсомол вступать больше не заставляли, хотя, по-прежнему считалось, что это «элита» советской молодёжи. Вступить в комсомол можно было или по рекомендации одного коммуниста, или по рекомендации двух комсомольцев. Учительница математики дала Дмитрию рекомендацию. Вступать в комсомол уже не заставляли, но говорили при поступлении в училище или техникум приёмная комиссия в первую очередь будет смотреть: комсомолец ты или нет. Но Дмитрий в комсомол так и не вступил.

После окончания 8 классов, в 1988 году свидетель поступил в техникум на специальность «Фототехника». Принадлежность к комсомолу уже никто не проверял. Отучившись три с половиной года, в 1992 (уже после развала СССР) Дмитрий долго не мог найти работу по специальности и пошёл работать в магазин – грузчиком.

В 1996 году устроился на работу в мини фотолабораторию «Кодак» - проявлял плёнки и печатал фотографии. С этого момента, Дмитрий серьёзно увлекается фотографией, у него прошла персональная фотовыставка. Он стал членом Союза фотографов Беларуси.

Развал Советского Союза для него прошел совсем незаметно. Хотя его друзья-ровесники интересовались политической жизнью страны, особенно, после 1988 года. Были открыты Куропаты - место массового расстрела жертв сталинских репрессий, начало набирать силу национальное белорусское движение.

 

Перестройка

После бедного советского детства наступили еще более тяжёлые времена - «перестройка» значительно повлияла на уровень жизни. Ещё, когда Дмитрий был ребёнком, в 1970-х годах, его семья, чтоб как-то прокормиться, вынуждена была сдавать квартирантам одну комнату из своей двухкомнатной квартиры. Так и жили вчетвером в одной комнате, а в другой жила другая семья или студентки. Отец часто работал на двух работах. Работал на заводе, а после смены шёл работать грузчиком в магазин. Но денег катастрофически не хватало. Да и полки в магазинах были пустыми. Раз в месяц отцу давали так называемые «заказы» (талоны на покупку продуктов в специальном магазине завода) на курицу и сосиски. Дедушка Дмитрия страдал сахарным диабетом и ему полагалась гречневая крупа, её он передавал своим внукам (а так купить гречку в магазине было невозможно, она была дефицитом). Когда на ужин была гречневая каша с сосисками - в доме был праздник. А чаще питались просто картошкой и макаронами.

 

Без отца

В мае 1991 года на 40 году жизни скоропостижно скончался отец Дмитрия - Михаил Дрозд. Он поехал помогать с переездом своей маме, поднимал тяжести и в один момент зашёл на третий этаж, упал и умер. Дмитрию тогда было 18 лет. Вся тяжесть воспитания двух детей легла на мать.

В поисках более высоких заработков, в 2002 году Дмитрий уезжает в Москву. Там он устраивается фотографом в фотолабораторию «Кодак». В Беларусь приезжал редко. В Москве он познакомился с девушкой Ольгой, у них завязались романтические отношения, молодые люди планировали свадьбу. Но, Дмитрий не хотел оставаться в Москве, а Ольга, коренная москвичка, не хотела переезжать в Беларусь. Поэтому, пара рассталась. В 1998 году Дмитрий поступил в БГУ на исторический факультет на специальность музейное дело и охрана памятников историко-культурного наследия. Учёба проходила заочно, поэтому, он продолжал работать в Москве, а в Беларусь приезжал на сессии. В 2005 году Дмитрий окончил университет, получил специальность »Музееведение и охрана историко-культурного наследия». Ещё в Москве свидетель работает над своей первой книгой «Землевладельцы Минской губернии 1861-1900». Она выйдет уже в Беларуси, после возвращения в Беларусь:

«В 2009 году я вернулся, одной из причин возвращения было то, что мне хотелось сделать что-то большее, чем работать на «Кодаке». В 2009 году, еще в Москве, я начал работу над своей первой книгой, в 2010 году я её уже издал».

 

Выборы

На декабрь 2010 года в Беларуси были назначены очередные президентские выборы. Дмитрий записывается в инициативную группу Андрея Санникова - белорусского политического и общественного деятеля, кандидата в президенты Беларуси. С другими членами инициативной группы он собирает подписи, необходимые для регистрации кандидата в Центральной избирательной комиссии (по законам Беларуси, чтоб стать кандидатом в президенты, нужно собрать 100.000 подписей граждан в свою поддержку). Люди активно подписывались, интересовались: поменяется ли власть? Что будет после выборов? Но, хотя это совершенно законная процедура, были люди, которые боялись последующих репрессий за свою подпись в поддержку альтернативных кандидатов: «А нам ничего за это не будет? Куда потом пойдут эти подписи? А нас с работы не уволят? Не расстреляют?» Собирать подписи было тяжело еще и физически - месяц сбора подписей выпал на осенне-зимнее время, а зима в 2010 году была очень суровой. Приходилось стоять на улицах, в переходах станций метро. Никто тогда не знал, как и чем закончатся эти выборы. Но было очевидно: уровень недовольства диктаторским режимом Лукашенко дошел до критической отметки. Кандидаты были настроены решительно и призывали людей выйти на протестную акцию против фальсификации выборов сразу после закрытия участков для голосования.

 

Площадь

19 декабря протестующие (по разным оценкам от 30 до 50 тысяч человек) собралась на Октябрьской площади Минска, откуда направились на площадь Независимости, к зданию правительства, где потребовали проведения повторных выборов — без участия действующего руководителя страны Александра Лукашенко. Был среди протестующих и Дмитрий Дрозд. «И вот настало 19-е. С самого утра было какое-то волнение, ожидание чего-то важного, грандиозного. Все понимали, что, если прикажут — нас будут избивать дубинками, нас будут на морозе поливать водой, в нас будут стрелять. Ни у кого не было сомнения, что мы, безоружные идём против огромной силы, безоговорочно подвластной людям, которые сейчас имеют всё: власть, деньги, коттеджи в «Дроздах», кто сам и чьи дети и внуки устроены в этой жизн и на долгие года... И за эту счастливую стабильность они закатают в асфальт десятки и сотни своих противников».

Около 22 часов вечера протестующие подошли к Дому правительства, где как раз в этот момент шёл подсчёт голосов. Внезапно раздался звон разбитого стекла - какие-то люди начали бить стёкла в дверях Дома правительства. Кандидаты кричали в звукоусиливающую аппаратуру: «Остановитесь! Это провокация!» Но, люди, которые били стёкла, никого уже не слушали. Милиция ничего не предпринимала, официальное белорусское телевидение снимало с разных ракурсов это действо. Очевидно, что это была провокация властей. Всё это продолжалось минут сорок. Протестующие выстроились в коридор и продолжали кричать: «Остановитесь! Остановитесь!».

 

Административный арест

В какой-то момент Дмитрий и еще несколько человек из числа протестующих подошли к дому правительства. Мегафоном Дмитрий нанёс три удара по доске, которая закрывала дверь ЦИК. С этого момента начался разгон площади. Бойцы ОМОНа (отряд милиции особого назначения) и других подразделений стали цепочкой в несколько рядов и начали оттеснять и избивать участников митинга, применяя грубую физическую силу и спецсредства. В эту ночь всего было задержано около 800 человек, в том числе кандидаты на пост президента и члены их инициативных групп.

Дмитрий оказался в числе задержанных. Его сопроводили в автозак, где уже находилось 40-45 человек. Сначала всех доставили в РУВД (районное управление милиции), где оформили протоколы, провели процедуру дактилоскопии, видеофиксацию. Позже, Дмитрия и других задержанных отвезли в тюрьму города Жодино, т.к. в Минске уже не было свободных мест.

«Когда отвели в автозак, было уже светло —сколько времени, не знаю — посадили человек 25-30, повезли в суд — Заводской. На входе выстроили целую цепь — штук 50 ментов! Завели в зал заседаний — там было всего 3-4 охранника. Все сразу попробовали заснуть. Стояла тишина. По одному стали вызывать к судье. Передо мной в коридоре стояла девушка, с которой говорил на Окрестина— ей дали 10 суток. Зашёл к судье — задала пару вопросов. Сказал, что не принимал активного участия, что не слышал предупреждений милиции, хоть и понимал, что участвую в несанкционированном митинге, на вопрос: «Почему вышел на Площадь?», сказал: «Ну, так с БТ призывали» — «Поддался влиянию?» — прокомментировала судья. Дали 10 суток».

 

Уголовное дело

 «1 февраля меня разбудила мама - за тобой пришли —милиция. Было 7 часов утра. Оделся. Спросил: надолго ли?Сказали, что вызывают как свидетеля, мол, открылись новые обстоятельства. Были два работника в чёрном — не знаю, показали ли они маме удостоверения — бумаг никаких не было. Оделся в обычное— практически всё, в чём был в Жодино — свитер, синяя майка. Поехали в миниавтобусе —спросил, есть ли у них какие-то бумаги — сказали, что нет, мол, по процессуальному кодексу свидетеля могут пригласить лично. Хотелось попросить остановить автобус и уйти, но остался».

На допросе Дмитрию продемонстрировал видео, на котором было видно, как он наносит удары мегафоном по двери Дома правительства. То, что на видео именно он - Дмитрий отрицал, говорил, что это “человек, похожий на меня”. Через трое суток Дмитрия доставили в СИЗО № 1 по ул. Володарского в Минске (т. н. тюрьма “Володарка”). Как историк, в какой-то мере Дмитрий был даже рад, что попал именно сюда, ведь это здание было построено в 1825 году, как губернский Минский тюремный замок”. В народе оно называлось “Пищаловский замок”, в честь человека, выигравшего публичный подряд на строительство, помещика Рудольфа Пищало. Таким образом, у Дмитрия появилась уникальная возможность побывать внутри культового исторического здания. 5 мая состоялся суд над Дмитрием и еще над 4 фигурантами дела “О массовых беспорядках”: Алесем Киркевичем, Андреем Протасеней, Павлом Виноградовым и Владимиром Хомиченко. Прокурор запросил три с половиной года лишения свободы для Дмитрия.

 

Свобода!

В итоге Дмитрий Дрозд был приговорён к 3 годам лишения свободы. Наказание он отбывал в колонии в городе Бобруйске. Под давлением белорусской и международной общественности, а также санкций режим Лукашенко стал отпускать на свободу политических заключенных. Дмитрий Дрозд был освобождён 13 августа 2011 года, пробыв в тюрьме около 7 месяцев.

«Невероятную смелость и несгибаемость продемонстрировали многие «ботаники» на Площади, и на следствии, и на судах, и после них, оказавшись в совершенно незнакомом, чуждом, безжалостном мире тюрем и зон. Пусть под невероятным давлением, запугиванием или пытками кто-то из нас на каком-то этапе этого долгого и тяжёлого пути, по мнению, требующего от всех, кроме себя, подвига, осознал, что сил больше нет, а кто-то героически прошёл путь до конца — каждый, кто вышел в тот день на Площадь, может считать себя Героем».

 

Послесловие

После освобождения Дмитрий Дрозд стал публиковать свои статьи на известном оппозиционном сайте «Хартия-97». В 2012-13 годах он, благодаря специальной международной программе поддержки репрессированных – программе Калиновского – получил возможность обучаться в Варшавском университете. Одновременно продолжал исследовательскую работу в архивах Беларуси и Польши. С мая 2015 года является редактором и постоянным автором сайта «Белорусского документационного центра». С августа 2016 года Дмитрий Дрозд создал и ведёт Практическую школу поиска репрессированных, помогая людям узнавать правду о жертвах сталинских репрессий, публикует материалы на тему сталинских репрессий. В 2016 году стал лауреатом правозащитной премии в номинации «Журналист года».

В 2014 году Дмитрий Дрозд женился на Виктории Павлючук, с которой познакомился в Национальном историческом архиве Беларуси. В 2015 году у них родился сын Павел.