The following text is not a historical study. It is a retelling of the witness’s life story based on the memories recorded in the interview. The story was processed by external collaborators of the Memory of Nations. In some cases, the short biography draws on documents made available by the Security Forces Archives, State District Archives, National Archives, or other institutions. These are used merely to complement the witness’s testimony. The referenced pages of such files are saved in the Documents section.

If you have objections or additions to the text, please contact the chief editor of the Memory of Nations. (michal.smid@ustrcr.cz)

Gleb (Глеб) Leoněnko (Леоненк) (* 1990)

• родился 19 апреля 1990 г. в г. Мозырь Гомельской области в Белоруссии

• имеет «Удостоверение чернобыльца», г. Мозырь располагается на реке Припять — в зоне радиоактивного загрязнения после Чернобыльской аварии

• в 2014 г. окончил Минский медицинский университет

• 2014—2021 гг. работал участковым врачом в поликлинике в Минске

• в мае 2020 г. прошел обучение в организации «Честные люди», был независимым наблюдателем на президентских выборах

• после фальсификации результатов президентских выборов 2020 г. принимал участие в акциях протеста в Минске

• 21 ноября 2020 г. был арестован во время протеста у Торгового центра, избит, доставлен на скорой помощи в больницу

• обратился в проект МЕДЕВАК, в марте 2021 г. выехал с женой и дочкой в Чешскую Республику

Ruskojazyčná verze příběhu následuje po té české:

 

Pronásledovaný běloruský lékař – čerstvý emigrant v České republice

Gleb Michajlovič Leoněnko se narodil 19. dubna 1990 ve městě Mаzyr v Homelské oblasti na jihu Běloruska. V rodině udávala tón matka, „jak bylo zvykem ve všech běloruských rodinách a v rodinách ze zemí SNS“. Matka pamětníka, Diana Nikolajevna Leoněnko (rozená Ostrenkova, 1967), je učitelka, pracuje jako vychovatelka v mateřské škole. Matčin dědeček Nikolaj Ostrenkov byl ředitelem slévárny. O babičce Irině Ostrenkové pamětník říká: „Byla pro nás vzorem hodným následování – stmelovala celou rodinu, zvítězila nad onkologickým onemocněním.“ Pamětníkův otec Michail Viktorovič Leoněnko (1964) pochází z venkovské rodiny, z dnes již zaniklé vesnice Dvorišči. Přišel brzy o matku, v 90. letech pracoval jako vedoucí pracovní skupiny, později jako podnikatel. Mladší bratr pamětníka Daniil (2002) studuje na Minské univerzitě, na fakultě mezinárodních vztahů. „Matka chtěla mít více dětí, ale vzhledem k tomu, že město Mazyr bylo zasaženo černobylskou havárií, měla vážné obavy, aby se děti nenarodily se zdravotními problémy.“

 

Portrét pamětníka na pozadí rodiny

Základní a střední školu Gleb vychodil v Mazyru. Poté studoval rok v desáté třídě v obci Kozenki, aby si zvýšil průměr, s nímž by se dostal na vysokou školu.

Po studiu nijak zvlášť netoužil, studoval ze setrvačnosti. Když si dal cíl dostat se na lékařskou fakultu, vylepšil si výsledky z chemie a biologie.

V rodině měl Gleb vždy dobré zázemí. Rodiče jej chránili před možnými potížemi a nepříjemnostmi. „I když měli problémy - jak finanční, tak osobní -, nikdy to nedávali najevo, ani mě nezatahovali do svých debat. Vyrůstal jsem si, jak jsem chtěl. O životě jsem se toho hodně naučil později - ne od rodiny, ale z jiných zdrojů.“

Společnost kamarádů Gleb nijak zvlášť nevyhledával, s nikým se nekamarádil. Rád plaval a ještě před začátkem vyučování chodil na ranní tréninky. Učil se anglicky u soukromého učitele. „Během celého dospívání jsem byl pod křídly své matky a otce. Od dětství jsem věděl, že mi rodiče nikdy neporadí špatně a že nejlepší je dát na jejich názor.“

Maminka ho vedla k lékařskému povolání. „Moje povaha této profesi odpovídala, od přírody jsem člověk laskavý a spolehlivý, vždy připravený pomoci. Nedá se říct, že jsem v tom viděl své poslání nebo že by mě to k této profesi vnitřně táhlo, to ne. Ale byla to správná volba, protože v téhle oblasti se cítím dobře, rád pomáhám lidem.“

 

Zkouška samostatnosti

V roce 2008 byl Gleb přijat na Grodněnskou státní lékařskou univerzitu. Měl tzv. umístěnku, která zvýhodňovala obyvatele provincie u přijímacích zkoušek na univerzitu. Gleb ji ale nevyužil, protože u zkoušek získal potřebný počet bodů.

Díky tzv. průkazu černobylské oběti měl právo na ubytování na koleji. Místo na koleji se obvykle přidělovalo za dobré studijní výsledky nebo za společenské aktivity. Gleb bydlel v pokoji pro pět lidí: „Žili jsme na sobě namačkaní, ale družně.“ 

Problémy se snažil řešit sám. Jeden případ si však vyžádal zásah rodičů. „Usnul jsem na přednášce vedoucího katedry. Zuřil a chtěl mě z vysoké školy vyloučit. Rodiče začali pátrat ve svých kontaktech, hledali společné známé, kteří by se za mě mohli přimluvit. Nakonec mi dal jen nízkou známku a tím se to vyřešilo.“

Ve druhém ročníku se Gleb seznámil se svou budoucí ženou Sabinou Musajevou, rodačkou z Minsku. O rok později se rozhodl přestoupit na Minskou lékařskou univerzitu, aby mohl být dívce blíž. Bez trvalého pobytu v Minsku to nebylo možné. Toho roku zemřela v Minsku Glebova příbuzná, mohl se proto přihlásit k pobytu na její adrese. Tak se mu podařilo na minskou univerzitu přestoupit.

 

Rodina a práce mi udávají směr 

V roce 2014 Gleb absolvoval na Minské lékařské univerzitě. Povinná roční stáž pro absolventy a praxe probíhaly na poliklinice v Minsku, ve čtvrti Kamennaja Gorka. Tam nakonec zůstal pracovat jako praktický lékař. „Měl jsem za sebou pět odpracovaných let a nebýt politických událostí, v té práci bych pokračoval. Polikliniku jsem měl u domu. Byl tam příjemný kolektiv a v práci dobrá atmosféra. Práce nebyla těžká. Překvapuje mě, když od svých kolegů slýchám, jak je těžké pracovat na poliklinice.“ V posledním roce si Gleb přivydělával i na soukromé klinice. 

V roce 2014 se Gleb oženil a nastěhoval se k rodině Sabiny. Rodiče manželky, Džachid Mamedogly Musajev a Tamara Nikolajevna Musajeva, se seznámili v Baku. Tamara pochází z běloruské vesnice Veska, po ukončení střední školy pracovala v penzijním fondu v Minsku. Džachid je podnikatel. Sabina vystudovala Běloruskou státní univerzitu, obor mechanik-elektronik, pracovala jako zkušební technik.

Hodnoty, které vyznává rodina manželky, jsou Glebovi blízké. „Jsem zvyklý na to, že rodinu řídí žena. Ona určuje směr, kterým se rodina ubírá. Dokonce i utváření mých politických názorů je více její zásluha než moje.“

Co se týká běloruské politiky, byli Glebovi rodiče vždy pasivními skeptiky, hlavně otec dával najevo svoji nespokojenost se současnou vládou. Pasivně negativní postoj zastával i Gleb. Vrstevníci jeho manželky se naopak zúčastnili opozičních akcí v letech 2010 a 2014. Sabina byla v tomto směru informovanější. „Nespokojenost neznamená ochotu jednat. Negativně se vyjadřuje 97 procent Bělorusů. Ale jen málokdo je připraven k nějaké akci. To mě přimělo k účasti v opozičním hnutí.“

V roce 2019 se Glebovi a Sabině narodila dcera Emilie.

 

Bělorusové a spouštěcí mechanismus protestů

Gleb je Bělorus. Bělorusky se učil ve škole, ale nikdy tímto jazykem nemluvil, nikdy to nebylo potřeba. Jeho rodiče bělorusky také nehovoří.

„Národ Bělorusů se začíná formovat teprve teď. Po rozpadu SSSR byli Bělorusové pouze národem lidí žijících na stejném území, ale každý se staral sám o sebe. Nyní jsme se semkli a začali spolu komunikovat. Teď jde hlavně o to, aby někdo tento národ postrčil a nasměroval, aby se vše vyvíjelo správným směrem. Pak se dotáhnou do konce i další sféry – hospodářství atd. Až po letech se začneme navzájem respektovat a mít rádi. Protože teď je to teprve začátek.“

Za důležitý spouštěcí mechanismus protestů považuje Gleb moderní hromadné sdělovací prostředky - internet, messenger a sociální sítě. „Povědomí o tom, co se děje, zesílilo ve společnosti tehdy, když se politické programy Babariky, Cepkala a dalších dostaly k širokému okruhu lidí. Oficiální masmédia jsou dlouhodobě podřízena současným vládním orgánům. Přes ně k nám nemohlo nic prosáknout. Díky internetu chápeme, že u moci jsou uzurpátoři, a většina je proti nim. Většina volá po změně. Vláda musí ustoupit vůli národa.“

 

Účast v opozici 2020

V květnu 2020 absolvoval školení v organizaci Honest people, aby se mohl stát nezávislým pozorovatelem ve svém volebním obvodu, kde se seznámil s novým okruhem lidí. „Předtím jsem se voleb neúčastnil. V té době jsem došel k názoru, že to takto nemůže pokračovat a že je třeba něco udělat, aby se to změnilo.“

Úřady omezily počet pozorovatelů - odůvodnily to bezpečnostními opatřeními v souvislosti s pandemií. Zaregistrováni byli pouze loajální pozorovatelé, Gleb se mezi pozorovatele ve svém volebním obvodu nedostal. 

„Snažili jsme se počítat hlasy poblíž školy. Měli jsme zakázáno mluvit s voliči, to se považovalo za nátlak. Neustále nás kontrolovali zaměstnanci školy. Často se stávalo, že k pozorovateli zavolali policejní jednotku, která ho ke škole více nepustila.“

Glebovy sympatie patřily kandidátovi Valeriji Cepkalovi, ale poté, co byla k volbám připuštěna jediná opoziční kandidátka, hlasoval pro Světlanu Tichanovskou.

Několik dní po volbách se začal účastnit spontánních protestů ve svém obvodu. Malé skupiny demonstrantů rozháněli příslušníci speciální pořádkové jednotky OMON. Gleb se také účastnil sběru podpisů na odvolání zástupce svého obvodu.

 

V rukou pořádkové policie OMON

Protesty trvaly čtyři měsíce. Napětí rostlo. Neoficiální média poskytovala mnoho informací o osudu zadržených, zbitých a zabitých stoupenců opozice.

V den svého pracovního volna, 21. listopadu, se Gleb s manželkou a dítětem, sestrou jeho manželky Julií a jejím manželem a jejich dvěma dětmi vydali na demonstraci poblíž nákupního centra. Lidé v davu neměli žádné vlajky ani hesla.

„Zatímco moje žena a dítě zůstaly pozadu, přistoupil jsem k demonstrantům. V tu chvíli tam někoho zadržovali, ženy křičely, začal povyk. Nezastavilo mě to. Vstoupil jsem do davu s touhou nějak pomoci. Zakřičel jsem na pořádkovou policii: „Proč zadržujete toho kluka?!“ Jeden z nich ke mně přiběhl.“ 

Gleb se snažil bránit, přiběhli proto další tři «omonovci», chytili ho za ruce a nohy a nesli ho do autobusu. „Věděl jsem, že se to odehrává před očima mého dítěte a ženy. Byla to pro mě emocionální chvíle, nemohl jsem se nebránit. Spadly mi boty a zůstal jsem bos. V davu mě mnozí poznali, byl jsem jejich praktický lékař. Lidé se semkli a šli takto směrem k členům zásahové policie. Ti byli chvíli zmatení a položili mě na zem. Lidé jim začali házet pod nohy petardy. Úplně mě to ohlušilo. V tu chvíli mě jeden z «omonovců» popadl zezadu za krk, takže jsem nemohl dýchat.“

V autobuse zkroutili Glebovi ruce, bili ho a hrubě se vyptávali, co dělá na náměstí. „V tu chvíli jsem ležel a nijak jsem nereagoval. Chystal jsem se odpykat si svých 24 hodin.“ Julie, sestra manželky, tloukla do autobusu. Díky jejímu odhodlání a nebojácnosti Glebovi alespoň vrátili boty. Naštěstí Julii nezatkli.

Zatčené přemístili z autobusu do vězeňského vozu. „V policejním antonu se mnou byli mladí kluci ve věku 20-30 let. Všichni byli plní elánu. Vzájemně se utěšovali.“

Po úderech obuškem měl pamětník na hlavě četné hematomy a silné bolesti hlavy. Zavolali mu sanitku, která ho převezla do nemocnice. „V nemocnici jsem se setkal se svými kolegy. Pomohli mi dostat se z téhle situace - stanovili mi diagnózu vyžadující hospitalizaci a ještě týž den mě pustili domů.“

Jako trest byla Glebovi vyměřena pokuta.

 

MEDEVAK – cesta k emigraci

Sabina už delší dobu mluvila o emigraci. Svůj lékařský diplom si Gleb nechal v České republice nostrifikovat už v roce 2018. Tehdy si ale nebyl jistý, zda by rodina zvládla obtíže spojené s emigrací, a tak nadále zůstávali v Minsku.

První se o programu MEDEVAC doslechla Sabina a zjistila, že Česká republika poskytuje pomoc pronásledovaným lékařům. Zůstávat v Minsku za daných okolností bylo nebezpečné. „Po svém zatčení jsem byl připraven jednat, nebál jsem se. Ale moje žena se mě snažila přesvědčit, abych už na protestní akce nechodil. Začali jsme si vyřizovat potřebné dokumenty k odjezdu.“ Gleb a jeho rodina přijeli do České republiky v březnu 2021.

Během svého pobytu v České republice se Gleb snaží pomáhat opozici Běloruska, jak jen může. Zúčastnil se video výzvy lékařů adresované ministru zdravotnictví Běloruska. Účastní se protestních akcí, z nichž ta poslední byla organizována po zatčení Romana Protaseviče. Byl na setkání se Světlanou Tichanovskou v Praze.

„Česká republika nám velmi pomohla. Poskytla nám bydlení a peníze do začátku, zajistila nám kurzy českého jazyka a nadále mi pomáhá s prací v oboru. Manželka je zatím stále ve stádiu stresu a deprese. Ale v téhle chvíli to zvládáme. Když mluvím česky, stydím se za chyby a přízvuk. Samozřejmě že budu potkávat různé lidi – vstřícné vůči cizincům a naopak. Ale snažím se.“

 

 

Ruskojazyčná verze příběhu:

Репрессированный белорусский врач — начинающий эмигрант в ЧР

Глеб Михайлович Леоненко родился 19 апреля 1990 г. в г. Мозырь Гомельской области на юге Белоруссии. В семье задавала тон мама — «как повелось в семьях Белоруссии и стран СНГ». Мама свидетеля Диана Николаевна Леоненко (урожденная Остренкова, 1967) педагог, работает воспитателем в детском саду. Дедушка со стороны матери Николай Остренков был директором Литейного завода, бабушка Ирина Остренкова «была примером для подражания — сплачивала всю семью, победила онкологию». Отец свидетеля Михаил Викторович Леоненко (1964) родом из уже не существующей деревни Дворищи, из сельской семьи, рано лишился матери, в 90-х был бригадиром, позже индивидуальный предприниматель. Младший брат свидетеля Даниил (2002) учится в Минском университете на факультете Международных отношений. «Мать хотела иметь больше детей, но из-за того, что Мозырь во время Чернобыльской аварии серьезно пострадал — остерегалась, что дети могут рождаться с отклонениями».  

 

Портрет на фоне семьи

Глеб окончил среднюю школу в Мозыре. Потом год учился в 10-м классе в деревне Козенки, чтобы повысить средний балл аттестата для поступления в институт.

Стремления к учебе не было, учился по инерции. Когда поставил цель поступить в медицинский университет, улучшил успеваемость по химии и биологии.

В семье Глеб всегда себя чувствовал комфортно и уютно. Родители полностью ограждали его от любых проблем и неприятностей. «Даже если у них были проблемы — финансовые или личные — никогда не показывали вида и не вовлекали в обсуждения. Таким образом, я рос сам по себе. Многое о жизни я потом узнал из других источников — не из семьи».

Глеб не стремился к общению со сверстниками, ни с кем не дружил. Увлекался плаванием. Ходил на утренние тренировки до начала занятий в школе. Занимался с репетитором по английскому языку. «Весь подростковый период я был под крылом у мамы и папы. С детства я знал, что родители плохого не посоветуют и наиболее правильный путь — прислушиваться к их мнению».

Мама направляла к выбору профессии врача. «Мой характер вязался с этой профессией, по натуре я добрый и безотказный человек, всегда готов прийти на помощь. Нельзя сказать, что чувствовал призвание или зов сердца — нет. Но это был правильный выбор, я чувствую себя комфортно в этой области, мне нравится помогать людям». 

 

Проба самостоятельности

В 2008 г. Глеб поступил в Гродненский медицинский университет. У него было «целевое направление», дающее преимущество жителям провинции при поступлении в вуз. Но он им не воспользовался, набрав нужное количество баллов на экзаменах.

«Удостоверение чернобыльца» давало ему право на место в общежитии. Обычно в общежитии давали место за хорошую учебу или общественную деятельность. Жил в комнате на пять человек — «жили тесно, но дружно».

Пробовал самостоятельно справляться с текущими проблемами. Один случай потребовал вмешательства родителей. «Я заснул на лекции заведующего кафедрой. Он был взбешен и хотел меня отчислить. Родители начали поднимать свои связи, искать общих знакомых и смогли достучаться до профессора. Он просто поставил мне низкую оценку, и инцидент был исчерпан».

На 2-м курсе Глеб познакомился со своей будущей женой минчанкой Сабиной Мусаевой. Через год решил перевестись в Минский медицинский университет, чтобы быть ближе к девушке. Это не было возможным без прописки в Минске. В этот год в Минске умерла родственница Глеба, и он прописался в ее квартире. Таким образом, перевод осуществился.

 

Своя семья и работа — вектор развития

В 2014 г. Глеб окончил Минский университет. Интернатуру и практику проходил в поликлинике на Каменной горке в Минске. После практики продолжил работать там же участковым терапевтом. «Проработав пять с лишним лет, я бы продолжал, если бы не политические события. Поликлиника была рядом с домом. Коллектив был приятный, атмосфера хорошая. Работалось не тяжело. Удивляюсь, когда слышу от коллег, что в поликлинике работать тяжело». В последний год Глеб еще подрабатывал в частной поликлинике.

В 2014 г. Глеб женился и переехал в семью Сабины. Родители жены Джахид Мамед оглы Мусаев и Тамара Николаевна Мусаева познакомились в Баку. Тамара родом из белорусской деревни Веска, после окончания колледжа работала в пенсионном фонде Минска. Джахид предприниматель. Сабина окончила Белорусский государственный университет, по специальности механик-электроник, работала тестировщиком.

Семья жены близка Глебу по своим ценностям. «Я привык, что жена в семье руководит. Жена дает общий вектор, направление, в котором будем развиваться. Даже формирование моих политических взглядов — больше ее заслуга».

Родители Глеба в белорусской политике всегда были пассивные скептики, отец чаще высказывал недовольство в отношении действующей власти. Пассивный негатив был и у Глеба. Сверстники жены напротив участвовали в оппозиционных движениях 2010 и 2014 гг. и Сабина была более информирована. «Недовольство не значит готовность к действиям. 97 процентов белорусов негативно выражаются. Но мало кто готов к каким-то действиям. Это подтолкнуло меня к участию в оппозиционном движении».

В 2019 г. у Глеба и Сабины родилась дочь Эмилия.

 

Белорусы и триггер протестов

Глеб белорус. Он учил белорусский язык в школе, но никогда на нем не говорил — не возникало необходимости. Его родители не говорят на белорусском языке.

«Нация белорусов только сейчас начинает формироваться. После распада СССР белорусы — это были люди, живущие на одной территории, но каждый сам по себе. Сейчас мы сплотились и начали друг с другом общаться. Сейчас важно, чтобы кто-то сумел подтолкнуть развитие ситуации в нужное русло. Потом подтянутся другие сферы — экономика и т.д. Только через годы мы начнем уважать и любить друг друга. Потому что сейчас — это только зачатки».

Важным триггером протестов Глеб считает современные средства массовой коммуникации, наличие Интернета, мессенджеров, социальных сетей. «Подъем общественного сознания произошел тогда, когда программы Бабарико, Цепкало и других дошли до широких масс. Официальные медиа давно поглощены действующей властью. Через них ничего не доходило. Благодаря Интернету мы понимаем, что власть является узурпатором. Большинство против нее. Большинство за ее смену. Они должны дать дорогу народу».

 

Участие в оппозиции 2020

В мае 2020 г. Глеб прошел обучение в организации «Честные люди», чтобы стать независимым наблюдателем на своем участке и впервые познакомился с новым для него кругом людей. «До этого я не участвовал в выборах. На тот момент у меня было мнение, что так больше продолжаться не может и надо что-то делать, чтобы это изменить». 

Мотивируя мерами безопасности в связи с пандемией, власти ограничили число наблюдателей и официально зарегистрировали лояльных. Глеб на своем участке не попал в число наблюдателей.

«Мы старались считать голоса возле школы. Нам запрещали разговаривать с избирателями — это расценивалось как давление на них. Нас постоянно контролировали работники школы. Было много случаев, когда на наблюдателя вызывали наряд милиции и больше не подпускали к школе».

Симпатии Глеба были на стороне кандидата Валерия Цепкало, но когда к выборам был допущен только один оппозиционный кандидат, проголосовал за Светлану Тихановскую.

Через несколько дней после выборов, он стал ходить на стихийные районные протесты. Небольшие группы протестующих разгонял ОМОН. Принял участие в сборе подписей за отзыв депутата своего района.

 

В руках ОМОНа

Четыре месяца продолжались протесты. Напряжение росло. Неофициальные СМИ выдавали много информации о судьбах задержанных, избитых, убитых оппозиционеров.

21 ноября, в свой выходной день, Глеб с женой и ребенком, а так же сестра жены Юлия с мужем и двумя детьми вышли на районный митинг у Торгового центра. Толпа стояла без флагов, без лозунгов.

«Пока жена с ребенком остались позади, я подошел к протестующим. В этот момент кого-то стали задерживать, женщины начали кричать, поднялось волнение. Меня это не остановило. Я вошел в толпу с порывом помочь. Я крикнул омоновцам “за что вы хватаете парня!” и один из них побежал ко мне».

Глеб пытался сопротивляться, тогда подбежали еще трое и понесли его за руки и ноги в автобус. «Я понимал, что это происходит на глазах у ребенка и жены. И для меня это был эмоциональный момент — я не мог не сопротивляться. У меня слетели ботинки. Я остался босым. В толпе многие меня узнали — я был их районный врач. Люди схватились в сцепку и двинулись на омоновцев. На какой-то момент бойцы растерялись и положили меня на землю. Люди начали бросать омоновцам под ноги петарды, меня оглушило. Тогда боец ОМОНа меня схватил сзади рукой за горло, невозможно было дышать».

В автобусе Глебу выворачивали руки, били и грубо спрашивали, что он делает на площади. «В тот момент я лежал и никак не реагировал. Я готовился отсидеть свои сутки». Сестра жены Юлия стучала в автобус. Благодаря ее решительности и бесстрашию, Глебу хотя бы вернули обувь. Юлию, на счастье, не арестовали. 

Из автобуса арестованных перегрузили в автозак. «Со мной в автозаке были молодые ребята 20—30 лет. Все были воодушевлены. Утешали друг друга».

Из-за ударов дубинкой по голове, у свидетеля были гематомы и сильная головная боль. Ему вызвали скорую помощь и доставили в больницу. «В больнице я встретился со своими коллегами. Они помогли мне выбраться из этой ситуации — написали диагноз для госпитализации, а сами отпустили домой в тот же день».

В виде наказания Глебу присудили выплату штрафа.

 

МЕДЕВАК — путь в эмиграцию

Сабина давно говорила об эмиграции. Еще в 2018 г. Глеб нострифицировал свой диплом врача в Чехии. Но тогда не был уверен, что семья выдержит трудности эмиграции, и они оставались в Минске.

Сабина первая увидела информацию о проекте МЕДЕВАК, и узнала, что Чехия предоставляет помощь репрессированным врачам. Оставаться в Минске в тех условиях было опасно. «После моего задержания, я готов был действовать, мне не было страшно. Но жена уговаривала не ходить на протестные акции. Мы подали документы на выезд». В марте 2021 г. Глеб с семьей приехали в Чехию.

Находясь в Чехии, Глеб помогает оппозиции Белоруссии — чем может. Он принял участие в видео-обращении врачей к министру здравоохранения Белоруссии. Принимает участие в акциях протеста, последняя из которых была организована после ареста Романа Протасевича. Был на встрече со Светланой Тихановской в Праге.

«Чехия оказала большую поддержку. Дали жилье и деньги на первое время, предоставили курсы чешского языка, и продолжают помогать с работой по специальности. Жена пока находится в стрессе и депрессии. Но на данном этапе мы справляемся. Я стесняюсь ошибок и акцента, когда говорю по-чешски. Конечно, я буду встречать разных людей — открытых для иностранцев и нет... Но я стараюсь».