«Значит, он в армию ушёл. Потом их окружили, разбили, разогнали. Попал он в плен – отец. Где-то под Дзержинском. Их вывезли туда, работали они. Потом отец заболел. То ли дизентерией, то ли ещё чем-то. И его вывезли куда-то туда… Короче говоря, его должны были расстрелять. Его вывели на расстрел. Вместе с ним человек пятьдесят. Их расстреливали не из пулемётов, а винтовками. Поставили возле рва. Он то ли раньше выстрела упал, то ли мимо кто-то выстрелил. Трудно сказать. Короче, он упал, его засыпало трупами. Там сверху ещё на нём какой-то поляк лежал. Его не до конца расстреляли. Конвульсии у него такие были, батя рассказывал. И вот они пролежали с вечера до ночи. А ночью немцы пришли с фонариками достреливать. Вот этого поляка над ним расстреляли, а он остался внизу. И ушли. А он уже ослаб после этой болезни. Он вылез из этой ямы. А это всё было огорожено где-то трёхметровым забором. И он через этот забор как-то перелез, порвал себе руки. Упал и пополз. Короче говоря, дополз до деревни где-то рядом. И его старики приютили. В сарае наверху он где-то месяц отлёживался пока приходил в себя. Старики отпаивали его молоком. И вот оттуда он ушёл в партизанский отряд».
«В лагере мы ничем не занимались. Мать уходила на работы в семь или восемь часов утра. Какие там были работы. В основном земляные. Под бомбёжками рыли. Это уже где-то 44-й год, когда обстреливать начали Калининград. Приходилось ей работать под артиллерийскими обстрелами. Немцы не считались. Выгоняют рыть окопы, противотанковые рвы. Со снабжением было уже тяжеловато. Мать рассказывала: «Копаем-копаем. Бабах – снаряд рядом где-нибудь. Там лошадей использовали для подвозки, на телегах. Лошадь убьёт осколками – лезем туда с ножами, вырезаем куски этого мяса и приходим с работы с кониной». Я помню вкус этой конины до сих пор. Копыта там какие-то. «Холодное» из этого варили. В общем, выживали, как могли».
«Дальше начался штурм Кёнигсберга. Налёты помню, бомбёжки. Неоднократно было. Наш лагерь бомбили. Бомбоубежищ никаких тогда не было. В одну из бомбёжек мы под досками спрятались. Доски там стояли, прислонённые к стене здания. Мы с матерью, нас было три брата: старший, я, и младший, который родился уже во время войны, перед тем как немцы заняли Витебск. А у нас были на головы надеты «башлыки» суконные коричневые. Вот, летели осколки, а мать потом выковыривала. У каждого из нас по два-три осколка застревало в этих «башлыках». Кто бомбил – не знаю. Но бомбёжки были мощные. Бегали дети смотреть на воронки от бомб. Потом, перед началом штурма, немцы сделали бомбоубежища. Ров, там металлические конструкции, длинные, метров по 50. И вот туда нас загоняли, когда бомбардировки были. Перед началом штурма пошла в ход артиллерия, насколько я знаю, очень сильные обстрелы были. Перед началом загнали нас в эти бункера, мы прошли, мать села недалеко от входа. А потом прошла соседка и предложила пересесть подальше. И мы туда пошли, в самый конец сели. И мы вот там сидим, полутёмное освещение было. И вдруг такая вспышка, как сейчас помню, огромная вспышка… И свет. Залило всё светом… Это как раз посередине этого бункера снаряд упал. И всё. И тишина. Мы все уцелели, а все, кто впереди были, все погибли. И мы шли, ещё даже раненные какие-то люди стонали. И мы через эти трупы выбрались на улицу».
Геннадий Алексеевич Борзилов родился 28 декабря 1938 года в городе Витебск, в тогдашней Белорусской советской социалистической республике. Его отец Алексей Петрович Борзилов воевал в Красной Армии во время Советско-Финляндской войны (1939-1940). Во время Великой Отечественной войны (1941-1945) также воевал в рядах Красной Армии, однако попал в плен, чудом выжил после расстрела и бежал, после чего присоединился к партизанскому отряду и продолжил борьбу против нацистов на территории Западной Беларуси. Анна Антоновна и Павел Иосифович Зарембо, дедушка и бабушка Геннадия, во время войны были вывезены на работу на территорию Австрии. Сам свидетель вместе с двумя малолетними братьями - старшим Владимиром и младшим Эмилем - и матерью Магдалиной Павловной, которой также удалось избежать расстрела в Витебске, большую часть войны находились на различных работах и в нацистских трудовых лагерях на территории Литвы и Пруссии. За годы войны сам свидетель также несколько раз был близок к смерти. После войны вместе с семьёй переехал в город Барановичи в Западной Беларуси. Рос в тяжёлых послевоенных условиях. В 16 лет отправился в Казахскую ССР по программе развития данного региона, где участвовал в строительстве объектов промышленности. В 1959 году был призван в армию. После окончания службы в 1961 году поступил в военное училище, после завершения которого в 1962 году стал офицером и продолжил службу в Советской армии в различных регионах страны и за границей. Был членом Коммунистической партии Советского Союза. Уволился из армии в 1986 году. С тех пор на пенсии, живёт в г. Барановичи.
Семья Геннадия Борзилова до начала войны. Слева - мать, Магдалина Павловна. Справа - отец, Алексей Петрович. Выше - старший брат Владимир. Ниже - Геннадий Алексеевич.
Семья Геннадия Борзилова до начала войны. Слева - мать, Магдалина Павловна. Справа - отец, Алексей Петрович. Выше - старший брат Владимир. Ниже - Геннадий Алексеевич.
