Maрия (Marija) Матусевич (Matusevic)

Вообще было такое желание хоть как-то (в мыслях) не присутствовать здесь, во всём том происходящем. Пытаешься закрыть глаза, заснуть. Сначала наоборот было такое ярое желание быть бойцом, держаться, всех запоминать, всех высматривать. С Окрестина уже не было вообще сил. Просто вообще ни на что не было сил. И ты уже просто думаешь о том, что ну всё, всё, уже там дотянуть до утра, уже на тот момент была такая мысль. В камере стоял гул… Не кормили, воду давали, да и то там одна бутылка на 30-60 человек, что в РУВД, что так (в ИВС), — ну там, если честно, вообще не до еды было. 26:30 Вот, я говорила о том, что ну не хотелось там быть, хоть как-то, уже настолько не было сил, что уже думаешь, лишь бы просто выжить. Либо уже даже были такие мысли, что да ладно, помру так помру, типа, хотя бы героем, хотя бы тем, кто вышел на протест и всякое такое. Разные мысли вообще, ужасно разные мысли в голову лезли, но самое страшная мысль – страх смерти, сначала за других, потому что парней первыми начали бить, что они там в лучшем случае могут просто инвалидами остаться, а в худшем их может вообще не стать, и ты с этим ничего не сможешь сделать. Ну, зная наше государство. А потом уже когда и меня били, когда в РУВД в этом обморочном (состоянии) была, и в пыточной когда была, и в Окрестина, то уже думаешь – ну всё, всё. Говорят, перед смертью пролетают самые яркие моменты жизни – такого не было. Было только то, что я могу сделать в самый последний момент, здесь и сейчас.

И, как только закрылась дверь, — нас было трое плюс ещё двое парней, — нас усадили, один парень лежал на полу. Их (омоновцев) было 2-3 человека в отделении пассажирском и 2 человека спереди. 0:03:33: Как только они приняли решение, что едем во Фрунзенское РУВД и закрылась дверь, они начали нас избивать. Получается, что мы сидели, упираясь носом в колени. То есть ты в складочку сидишь, и они, для того, чтобы бить ребят, они их поднимали, и сначала били дубинкой по попе, по спине, руками по шее, голове. И они так поочередно их, по кругу. Но больше досталось парню на полу, его били ещё и ногами. Меня не трогали пару кругов, а потом они вспомнили, что я из Литвыи один из них со словами, что ты ж литовка, а раз в Литве феминизм, то будешь отгребать, как все, схлопотала и я. Он начал срзу меня бить, правда, рукой, но рука была в перчатке. Бил меня по шее, по спине, по голове, но голову смогла прикрыть руками, поэтому было не так больно. И я сразу отгребла за все пропущенные разы. Нас били всё время, что мы ехали, по очереди, по кругу, приговаривая, матерясь, что, вот вы там такие-сякие, маты их не очень хочется повторять.

Ну в итоге нас привели в спортзал (Фрунзенского РУВД). Вот видео от By_Pol было сделано до нашего приезда, потому что большинство ребят на этом видео на тот момент, когда мы приехали, были уже полуживые. А на видео они ещё целые. В итоге мы пришли в спортзал, — а они нас перехватывали, сменялись по пути, пока мы шли, — и один из них мне показал на парня, который лежал лицом в пол, с руками за спиной в наручниках, у него были очень грязные на попе штаны, — и он такой говорит, мол, видишь того парня? — Я сказала, что да. Он говорит: “Вон он обоср**ся от страха, с тобой будет тоже самое. Когда мы приехали, там уже было человек под 200 точно, кто лежал вот так вот лицом в пол, с руками за спиной в наручниках, либо в стяжках, кто-то как-бы стоял на коленях, уткнувшись лбом в пол, руки за спиной в наручниках. У всех были руки за спиной в наручниках или в стяжках. Меня посадили, потому что у меня были проблемы с ногой, а ребят моих поставили на колени лбом в пол. Потом принесли наручники, я впервые узнала, что это, они очень-очень тяжёлые и оставляют синяки. Но хорошо, что не стяжки, потому что от стяжек синеют руки, и очень больно.

И там уже было очень много спецтехники, автозаков, ОМОНа, ещё каких-то силовых структур. И нас было очень много, но у них было оружие. Как только мы дошли до стелы, и спустились в сторону «Банка Развития», в нас прилетела светошумовая граната, в меня тоже попало. Меня сначала оглушило, но не обожгло, потому что юбка была длинная. И когда мы разбежались от гранаты, рядом выбежала ещё одна девочка. Я увидела, что она была одна. Поэтому я решила познакомиться с ней, чтобы мы были вместе. Оказалось, что она была с двумя ребятами, в итоге мы нашлись и всю ночь провели вместе, хоть мы были знакомы буквально 10 минут. Какое-то время было тихо, нас было много, но «щиты» повсюду нас окружали. И они повсюду бросали гранаты, постоянно, в толпу. Мы сначала убегали, но потом привыкли и уже не разбегались, потому что уже не было страшно. В какой-то момент они решили наступать на нас, и начали нас оттеснять. И сначала мы тоже убегали, и ещё потом поехал водомёт, но водомёт — это не страшно, потому что водомёт – это всего лишь вода. Мы под неё чуть-чуть попали. Ну в итоге они стали на нас активно наступать, оттесняли, оттесняли нас, начали активно бросать гранаты. Мы дошли до… Там перекрёсток есть, где «Банк Развития», и там была какая-то точка, передышка. Мы очень долго стояли и безоружные люди, в том числе и числе женщины, вставали на колени перед силовиками со щитами, и я тоже только подумала об этом, но в них полетела ещё граната, даже несколько, светошумовых. Прямо в них. Я помню, что было очень много ребят в крови, в осколках, с ожогами и, конечно, ушибами.